«Американцев удивляет наша история. Говорят: «О, боже, вы сумасшедшие»

Веронике Прокурат 31 год. Беларуска вместе с мужем и детьми жили в Гродно, но после событий 2020-го семья столкнулась с репрессиями и была вынуждена уехать. В 2022-м они перебрались в Филадельфию, где подались на политическое убежище.

В интервью «Салідарнасці» Вероника рассказала, как осуществлялся переезд, что было удивительным в американской рутине и как ей удалось построить там свой небольшой бизнес.

— В Гродно я отучилась на переводчика, но работала не по специальности. Муж работал электриком, — делится собеседница. — Сначала в найме, потом на себя. Бизнес в Беларуси шел не очень — государство постоянно вставляло палки в колеса начинающим предпринимателям.

В 2020-м у нашей семьи начались проблемы из-за гражданской позиции. Я бы не хотела говорить подробнее публично, но нам пришлось задуматься о переезде. Родители мужа на тот момент жили в США, но у нас не было финансов, чтобы переехать к ним.

Как только у родственников появилась возможность помочь, мы сразу уехали. Границу переходили через Мексику. Это был тот еще квест. Прописывали разные сценарии, в том числе тот, что нас могут посадить в мексиканскую тюрьму. Но все получилось, причем, с первого раза.

В США мы сразу подали заявления на политическое убежище, рассказав историю репрессий, которым подверглись в Беларуси.

Родители мужа помогли найти работу — муж устроился техником на вышку телефонной связи. Там он довольно комфортно себя чувствовал, но недавно сменил работу и начал работать на другую компанию.

Работа стала для мужа своего рода отвлечением, а я первое время сидела и думала: где мы, что здесь происходит? Оказалось, тут другая вселенная. Однако в какой-то степени мне было проще, чем другим эмигрантам, потому что я владею английским. Но все равно его пришлось подтягивать, поскольку долгое время не было практики.

Вероника продолжает, что вторым квестом после пересечения границы было получение политического убежища. Дело в том, что главным заявителем (principal applicant) был муж Вероники, а она с детьми проходили как зависимые члены семьи в рамках того же кейса. Однако в системе что-то перепутали и дела супругов разделили.

— Где-то через полтора года (а это довольно быстро, некоторые ждут намного дольше) мне пришло письмо, что вот-вот состоится первое слушание-знакомство по моему делу. Однако мужу такое письмо не пришло. Стали выяснять, в чем дело. Оказалось, нас почему-то разделили.

На свой страх и риск муж ходил разбираться в ICE, я даже подписывала бумаги, что он может не выйти и попасть в иммиграционную тюрьму. Однако это, наоборот, помогло: в то время только пришел Трамп к власти, и многие эмигранты просто боялись туда заходить из-за риска быть задержанными. Так как муж был один из немногих, кто отважился прийти в такое сложное время, его выслушали, снова записали в судебную систему и назначили слушание на тот же месяц, что и у меня.

Но к тому моменту давление на меня усилилось, и мой политический кейс стал более сильным. Поэтому мы приняли решение объединить дела и рассматривать их в рамках моего кейса.

Сам суд прошел хорошо. Прокурор иногда пытался запутать по датам: называл июль вместо июня, смотрел на реакцию. Но у него не вышло. Помогло также, что у нас был переводчик, хотя я знала английский. Это давало дополнительное время, чтобы лучше подумать над ответом. Так что, если кто-то проходит подобную процедуру, я бы советовала брать переводчика, — рекомендует собеседница «Салідарнасці».

История семьи часто вызывает удивление среди местных.

— Они говорят: «С детьми через мексиканскую границу? О, боже, вы сумасшедшие». Многие американцы путешествовали разве что по ближайшим штатам, да и все. Однако немало тех, кто в курсе о ситуации в Беларуси. Это все благодаря беларуской диаспоре в Филадельфии, которая в том числе сотрудничает с местными властями.

«Люди, с которыми буквально сегодня познакомились, так тепло нас встретили. Мы были в шоке»

— Первое, что бросилось в глаза в США — огромные машины на дорогах. Пикап-траки здесь у каждого второго. Дальше — развязки на дорогах, все как в фильмах. Бывало, съедешь не туда — и до пункта назначения добавится еще час объезда.

Когда искали жилье, удивило, что в Филадельфии много старых домов, где нет потолочного освещения. Заходишь в дом, а там две лампочки на кухне, в спальне — один торшер, в гостиной — два. Романтично, конечно, но очень непривычно.

Также здесь сдают жилье без мебели. Есть только кухня с техникой. При этом свой первый дом мы обставили практически бесплатно: есть разные чаты, группы в Facebook, где все отдают даром. От государства, церквей тоже много помощи.

Отдельную помощь нам оказала беларуская диаспора в Филадельфии. На первом же мероприятии нас представили диаспоре как новеньких, задали вопросы.

Ребята узнали, что после переезда мы остались без электричества и горячей воды: прежние жильцы уже отключили счета, а мы еще не успели подключить. Нас сразу отвезли помыться, хоть мы и сопротивлялись, показали, куда можно обратиться за социальной помощью, если будет такая необходимость.

Через несколько часов беларусы привезли в наш дом диван, стулья. Люди, с которыми буквально сегодня познакомились, так тепло нас встретили. Мы были в шоке.

«Получили место в школе, выиграв в лотерее»

После переезда сын Вероники пошел в подготовительный класс американской школы. На тот момент ему было пять лет. А дочка, которой было полтора годика, пошла в детский сад.

— Сын очень быстро адаптировался — через четыре месяца уже говорил на английском, а чуть позже стал поправлять наш акцент. Сейчас он учится в чартерной школе. Это независимая школа, которая работает по контракту (чартеру) с властями. Для детей она бесплатная. Чтобы туда попасть, нужно либо отдать ребенка в подготовительный класс этой школы, либо выиграть место в лотерее.

Мы выиграли место со второго раза и были очень рады — школа замечательная, с хорошим рейтингом и достижениями.

Мне нравится, что в американских школах меньше давления на учеников, если сравнивать с образованием в Беларуси. Первые годы у них нет оценок, только наклейки. Все ребята пишут в тетради карандашом: всегда есть возможность стереть и написать заново.

Как было у моего поколения в Беларуси? Мама вырывала полтетради и заставляла переписывать, чтобы было без помарок и ошибок.

Да, теперь у меня красивый почерк, а у сына — нет. Но зато он хочет возвращаться в школу каждый день. Мне даже не приходится заставлять его делать домашнее задание: он либо сделал в школе на перерыве, либо в автобусе, либо сам дома. Им не задают так много, как у нас.

В США математика в третьем классе слабее, чем в Беларуси. Но я не вижу в этом никакой проблемы. Здесь жизнь иначе устроена. Американцы более узконаправленные специалисты. Нормально, что кто-то умеет водить автобус, кто-то — закручивать лампочку, а кто-то — разбираться в компьютере.

В Беларуси надо все уметь самому, иначе придется платить деньги за все, что непросто. А тут люди так живут. Для них норма вызвать электрика, чтобы тот поменял лампочку. Просто потому, что зачастую час твоего времени стоит больше, чем час электрика, к тому же позволяют деньги и не хочется разбираться с тем, что делаешь хуже профессионала.

Также здесь очень хорошая профориентация: в старшей школе подростки уже выбирают специальность, ходят на дополнительные курсы. Очень много творческих программ. После уроков можно играть на музыкальных инструментах, собирать Lego, ходить на робототехнику.

Небольшие отличия есть также в дошкольном образовании, рассказывает Вероника. Например, в детский сад могут принимать младенцев от шести недель (правда, это зависит от штата).

— Для комфортного уровня жизни в Америке нужно два работающих человека в семье. Так что мамы стараются выйти на работу как можно раньше. Для нас это, конечно, очень непривычно. Мы отдали дочку в сад в полтора года, и для нас это было рано. Помню, сына в Беларуси отправляли почти в три годика, и многие родственники говорили: «Подождите еще».

В американских детских садах нет привычных нам кроватей для дневного сна. У каждого ребенка есть свой складной матрас и одеяло, который раскладывают на что-то вроде поддонов. Дети даже не переодеваются в пижаму: быстренько раскладываются, спят, потом просыпаются, складываются и дальше играют, учатся.

С питанием в местных садиках проблемы: в основном детей кормят пиццей, снеками, хот-догами. Владельцы нашего садика — русскоговорящие эмигранты, и у нас кормят детей домашней кухней: суп, второе блюдо, фрукты, овощи и напиток. Сейчас в нашей группе уже 50% американских детей — их родители хотят, чтобы дети более правильно питались, поэтому и приводят к нам.

«Работая в найме, позволяли себе снимать жилье за 2500$ и путешествовать»

Первое время в семье Прокурат работал только муж — Вероника занималась оформлением документов и детьми. Потом семья захотела переехать в более комфортное жилье, но только на зарплату мужа осуществить это было невозможно.

— Поэтому я тоже решила выйти на работу, — говорит собеседница. — Первым делом позвонила в компанию, где работает муж. Оказалось, они как раз искали человека в офис со знанием английского.

Если хорошо работать и стараться, то довольно быстро вырастешь в зарплате. Все понимают, что здесь дорогая аренда жилья. Первое наше жилье (это была половина дома) стоило 1200$, второе (небольшой таунхаус) — 1900$, теперешнее (таунхаус со своим участком) — 2500$. И тут есть возможность зарабатывать такие деньги.

Мы с мужем оба работали в найме и позволяли себе снимать жилье за 2500$, путешествовать, дважды в год устраивать крупные поездки. На данный момент мы посмотрели 15 штатов. Мне кажется, это очень здорово.

По доходу мы входим в средний класс, если смотреть по статистике. За много лет жизни в Беларуси мы в него, увы, так и не вошли, хотя пытались. Были в найме — сложно. Ушли в бизнес — там тоже все обрубалось.

Муж делал стройплощадки на участках частных домов, хорошо на этом зарабатывал. Но потом власти решили, мол, зачем давать зарабатывать мелкому бизнесу, если мы можем делать стройплощадки сами. И сделали так, что частники могли возводить стройплощадки, но после, все равно должен был прийти государственный электрик. И только после этого площадку можно было сдать в работу.

Конечно, заказчики не хотели платить сначала частнику, а потом — государственному электрику, потому что это были двойные растраты.

«Стали делать чайные леденцы. Американцы восхищаются таким вещам»

Для адаптации в эмиграции, считает Вероника, очень важно найти своих людей, которые могли бы поддержать в трудную минуту. Благодаря друзьям, которых семья нашла в Филадельфии, им удалось адаптироваться быстрее. Кроме того, Вероника открыла совместный бизнес с подругой.

— Так совпало, что мы вдвоем достигли потолка на своих должностях и хотели что-то поменять в жизни. Уходить было страшно, потому что каждая из нас получала стабильную зарплату. Первые месяцы в бизнесе, ясное дело, не зарабатываешь, а только вкладываешь. Но мы решились.

Сначала открыли бизнес по продажам на Amazon — это был не конкретный продукт, а перепродажи. Это сработало, и у нас был доход, который позволил вложиться в другое дело, более творческое.

Мы начали делать чайные леденцы. Это чайные листья с ягодами, фруктами, съедобными цветами, которые заливаются изомальтом. Такая идея пришла, потому что здесь очень популярны party-favor (то же самое, что бонбоньерки, подарки для гостей на мероприятиях, — С.).

Когда проходят дни рождения, свадьбы, gender-party и baby shower (вечеринка для будущей мамы, — С.), гостям принято дарить символические подарки. Поэтому наши леденцы очень хорошо пошли.

Сначала продавали офлайн, устраивали мероприятия, женские встречи. В основном с беларусами и другими эмигрантами. А потом стали продавать онлайн, и это оказалось намного прибыльнее (скоро у нас, кстати, появится международная доставка). Американцы восхищаются таким вещам.

«Не хочется, чтобы дети выросли и спросили: «Зачем вы меня в Америку привезли? В Беларуси же тоже все нормально было»

— Мы активно участвуем в жизни беларуской диаспоры в Филадельфии, ходим на мероприятия. Недавно был День Воли — дети даже прогуляли школу, чтобы пойти вместе с нами.

Мы хотим, чтобы они знали и помнили, почему мы здесь. Как быть не должно, а как может быть, что можно на что-то влиять и менять. Очень не хочется, чтобы дети выросли и спросили: «Зачем вы меня в Америку привезли? В Беларуси же тоже все нормально было».

Мы не планируем возвращаться в Беларусь, потому что не верим, что там что-то поменяется в ближайшем будущем. Но я хотела бы когда-нибудь снова зайти в родительский дом.

Мне нравится смотреть блогеров из Беларуси, видеть, как меняются улицы моего детства. Но я скучаю только по людям. Пока у нас нет возможности приезжать и встречаться, но благодаря выигрышу в суде мы смогли податься на грин-карты: очень надеюсь, что дальше все пойдет по плану, и мы сможем выезжать в Европу, чтобы наконец-то увидеть близких.