Дневник войны, глава 287. «Теперь вместо «Хорошего дня» в Украине желают «Света, воды, тепла»

Когда солнце заходит за горизонт украинских городов, жизнь не замирает – она переходит в режим «standby». Подготовка к массированным ночным обстрелам сегодня стала частью нашего быта – такой же привычной, как чистка зубов, но с привкусом адреналина и пороха.

Вечерний алгоритм современной квартиры напоминает предполетную проверку систем истребителя. Сначала к сети подключается зарядная станция – сердце нашей автономности. Следом из розеток молча выдергивается техника: холодильники, телевизоры, стиральные машины. В мире, где напряжение в сети может прыгать так же неистово, как и пульс во время взрыва, это единственный способ сберечь хоть что-то материальное.

Ноутбук – главный инструмент труда и выживания – переезжает вглубь квартиры, подальше от стеклянных ловушек окон. В этой новой географии жилья безопасность измеряется количеством стен и расстоянием от хрупкого стекла, которое за мгновение может превратиться в тысячи острых лезвий.

У выхода, словно немой страж, стоит огнетушитель. Рядом с ним – обувь. Это один из самых страшных уроков войны: в собственном доме нельзя быть босым. В случае «прилета» пол мгновенно покрывается ледяным ковром из осколков, и возможность просто обуться становится разницей между спасением и увечьем.

На спинке стула ждет он – рюкзак особого назначения. В его недрах не учебники, а набор для выхода из ада:

• фонарик, чтобы пробить темноту обесточенного подъезда;
• турникет;
• респиратор на случай, если придется дышать огнем и растертым бетоном;
• звуковой сигнал, чтобы тебя услышали под завалами.

Рядом – еще один рюкзак, с документами. Весь твой жизненный путь, упакованный в пластиковую папку, готовый покинуть дом за считанные секунды.

Мы методично, каждый вечер, выстраиваем баррикады внутри собственного быта, чтобы завтра снова иметь возможность просто выпить кофе.

Если когда-нибудь историки будут изучать дух украинского сопротивления, им стоит начать со скриншотов ночных переписок в мессенджерах. В тишине коридоров и ванных комнат рождается новый вид народного творчества – мрачный, сюрреалистичный и беспощадно точный военный фольклор. Это диалоги на грани, где юмор становится единственным доступным кислородом.

Ночная тревога врывается с бытовым фатализмом. Желание помыть голову во время обстрела – это не про гигиену, а про попытку удержать контроль над собой.

На ироничный вопрос: «Пока есть вода?», приходит ответ: «Пока есть голова».

Высший пилотаж этого «юмора висельников» – обсуждение своего вида в случае худшего сценария. Советы надеть «красивое белье» – уже не про свидания. Это горькая забота о тех, кто будет доставать тебя из-под завалов.

«Чтобы перед спасателями не было стыдно, там же молодые красивые парни», – пишет подруга, пытаясь одомашнить смерть. Но даже здесь побеждает логика выживания: красивая пижама отвергается, потому что «в арматуре запутается». Мы знаем физику разрушений лучше законов моды.

Когда российские ракеты выключают в городе свет и отопление на несколько дней, они надеются погрузить нас в ледниковый период отчаяния.

При -10°C на улице бетонные коробки многоэтажек стремительно остывают, и логика террора диктует: человек должен замереть и сломаться. Но у киевских спальных районов, особенно у несгибаемого Левого берега, совсем другая логика. Здесь тьма становится декорацией для самых громких вечеринок сезона.

Это похоже на сцену из фильма о вольных кочевниках будущего. Посреди двора, зажатого холодными высотками, вспыхивает огромный костер. Легенды Левобережья выносят раскладные туристические столы, будто они не в центре мегаполиса, а в походе на диком берегу Днепра.

На столах появляется все, что берегли «на черный день»: домашняя консервация, сало, закуски. Соседи, которые раньше лишь сухо здоровались в лифте, теперь вместе колдуют над огромным казаном. В воздухе разливается аромат густой ухи, а следом закипает глинтвейн.

Теперь вместо пожелания «Хорошего дня» в Украине говорят: «Света, воды вам, тепла». 

Пока где-то в бункерах на востоке планируют траектории полета омерзительных ракет с древесными названиями, во львовских дворах разрабатывают свою инженерию – зимнюю. Когда небо содрогается от звука очередного «Орешника», а сирены пытаются перекричать мысли, жители одного из жилых массивов Львова выходят на детскую площадку, чтобы строить.

Посреди заснеженного двора появляется архитектурный памятник этой зимы – настоящее ледяное иглу, цветной дворец, возведенный целыми семьями. Взрослые мужчины старательно выкладывают ледяные разноцветные кирпичи и цветная халабуда посреди Львова становится символом абсолютного контраста.

С одной стороны – примитивная сила железа, несущая разрушение, с другой – хрупкая, но невероятно жизнеутверждающая конструкция из снега. Вы можете выпустить на нас свой «Орешник», но мы все равно построим здесь цветной дом для своих детей. Даже если он из снега.

Ах, да. Правило номер 1, если живешь в Украине: нет разницы, в каком ты состоянии, что происходит вокруг, какой у тебя график мытья головы, летит ли «скворешник» или что-то другое, если у тебя есть горячая вода – мойся!